Озеленение энергетики под вопросом

ВИЭ вряд ли выйдут победителями из текущего кризиса на рынке энергоносителей
15.10.2020
Александр Фролов


Весной 2020 г. в ЕС сложилась парадоксальная ситуация: спрос на электроэнергию упал, но ВИЭ сохранили свои привилегии /Максим Стулов / Ведомости

Международное энергетическое агентство (МЭА) опубликовало свой ежегодный прогноз развития мировой энергетики (World Energy Outlook 2020). Прогноз рисует безоблачное будущее только для возобновляемых источников энергии (ВИЭ). Для нефти и газа наступают темные времена, и кризис 2020 г. только ускорит переход мировой энергетики на зеленые рельсы.

В апреле, на пике коронавирусного кризиса, МЭА прогнозировало падение спроса на энергоносители в текущем году на 6%. Но совместные усилия стран ОПЕК+ и достаточно успешные меры по борьбе с пандемией, продемонстрированные в первую очередь Китаем, привели к тому, что спрос на энергоносители стал восстанавливаться гораздо быстрее, чем предполагало МЭА. Новая оценка агентства - более скромное падение, на 5%.

Это лишний раз доказывает относительность такого понятия, как успех. Так, даже предполагаемое снижение глобальных инвестиций в энергетику на 18% - это тоже своего рода успех по сравнению с майским прогнозом МЭА, предполагавшим сокращение инвестиций на 21% (на $400 млрд).

Однако текущий кризис энергоносители переживают неодинаково. К примеру, спрос на нефть, по мнению МЭА, должен упасть в 2020 г. на 8%, а на уголь - на 7%. Природный газ продемонстрировал большую устойчивость - снижение, согласно прогнозу, составит всего 3%. Но по большому счету потребление нефти снижалось искусственно, так как она оказалась более чувствительной, чем другие энергоносители, к ограничительным мерам, принимавшимся разными странами. К примеру, люди меньше летали и реже пользовались личным транспортом, что уронило спрос на такие нефтепродукты, как керосин, бензин и дизтопливо. Метан хоть и шире задействован в транспорте, чем электричество, значительно уступает по доле рынка традиционному топливу. При этом спрос на электроэнергию сократится на скромные 2%.

В этом ключе стоит присмотреться к ВИЭ, которые, как ожидает МЭА, не просто не снизят, а, наоборот, увеличат свой вклад в мировой энергобаланс. Собственно, уже весной текущего года наблюдался рост доли ВИЭ на энергорынке Евросоюза. Некоторыми исследователями это трактовалось как однозначный сигнал грядущего ускоренного позеленения мирового ТЭКа после окончания текущего кризиса.

Но успехи ВИЭ базировались на двух факторах.

Первый - Китай. Эта страна в последние годы является абсолютным чемпионом по уровню инвестиций в возобновляемую энергетику и по объемам ввода новых ветровых и солнечных электростанций. Ранее озвучивавшиеся планы КНР сократить поддержку ВИЭ даже вызывали легкую панику на рынке и отражались в снижении глобальных показателей. Напомним, что в 2019 г. объем инвестиций Китая в ВИЭ сократился по сравнению с 2018 г. на 8% до $83,4 млрд. А в конце прошлого года эта страна сообщила о дальнейшем сокращении субсидий на 30%. Но в данном случае для нас важно, что в текущем году Китай достаточно быстро прошел острую фазу кризиса и с марта начал восстанавливать энергопотребление. В том числе за счет ВИЭ. И в том числе за счет новых мощностей. Одним этим фактом он значительно улучшил мировую статистику по возобновляемой энергетике.

Второй фактор - приоритетный доступ к сетям, которыми обладают ВИЭ в Евросоюзе. Весной 2020 г. в ЕС сложилась парадоксальная ситуация: спрос на электроэнергию упал, но ВИЭ сохранили свои привилегии. Будучи непостоянными, прерывистыми источниками энергии, солнце и ветер невольно отъедали дополнительную долю на сократившемся рынке у ископаемого топлива. То есть фактически речь идет об искусственно созданных условиях, при которых ВИЭ росли не за счет своей эффективности, а лишь за счет мер госрегулирования. Такая ситуация не представляется надежной и предсказуемой.

При этом установленная мощность ВИЭ в ЕС увеличилась - а с ней и объем выработки электроэнергии. Но падение мировых инвестиций в сектор, который, по предварительным оценкам, составляет 10%, не мог не сказаться на динамике ввода новых гигаватт в Европе. К примеру, у Германии, европейского лидера в области возобновляемой энергетики, установленная мощность солнечных электростанций выросла с 49,18 ГВт в конце прошлого года до 52,39 ГВт в настоящий момент, сухопутных ветроэлектростанций - с 53,37 до 54,25 ГВт, а морских - с 7,5 до 7,74 ГВт. Эти данные говорят о том, что темпы ввода новых ВИЭ-мощностей в Германии в текущем году могут стать самыми низкими с 2007 г. Это отразится и на общеевропейских показателях.

Стоит вспомнить и о снижении прямой поддержки генерации на ВИЭ, о которой говорит Евросоюз. А также о том, что другой крупный игрок - США, хоть и наращивают установленную мощность ВИЭ, но в последние годы отдают предпочтение в электрогенерации газу, доля которого стремительно растет (в основном за счет сокращения доли угля). При этом в некоторых штатах вводятся ограничения на перепроизводство солнечной энергии.

В связи с этим прогноз МЭА, согласно которому ВИЭ будут быстро расти при любом сценарии, смотрится странно. Тем более удивительно, что лидером называется солнечная энергия: в 2019 г. Китай на треть снизил инвестиции в фотовольтаику, параллельно проводя масштабную программу модернизации угольных электростанций, а Евросоюз последние годы делает упор на морские ветропарки. Неясно, что именно должно измениться, чтобы «солнце» начало бить рекорды, как предполагает МЭА, после 2022 г.

На утверждение, что солнечные электростанции неизменно дешевле, чем новые угольные или газовые конкуренты (в большинстве стран), есть традиционное возражение: солнце и ветер в текущих условиях не могут обеспечивать стабильную работу без традиционной генерации. То есть, если мы считаем экономику газовой электростанции, мы смело можем учитывать только эту электростанцию. А при оценке ВИЭ игнорировать необходимость резервной генерации будет преступной халатностью.

Пару лет назад Германия уже столкнулась с дефицитом электроэнергии при резком снижении производства на солнечных и ветроэлектростанциях. К счастью, беды не случилось, так как у этой страны есть соседи, готовые поделиться электроэнергией, и газовые энергоблоки, которые способны относительно быстро нарастить ее производство. Но после этого случая количество резервных мощностей, готовых к быстрому старту, было в Германии удвоено. А у таких слабых игроков, как Украина, из-за активного ввода возобновляемой генерации при сокращении спроса на энергию и завышенном тарифе на зеленую энергетику не только катастрофически усложнилась диспетчеризация, но разбалансировались все экономические пропорции, пошли неплатежи, посыпались обязательства перед инвесторами в ВИЭ - словом, стране грозит крупнейший кризис на энергорынке.

Ранее Евросоюз пытался решить проблему прерывистости возобновляемой генерации с помощью крупных аккумуляторов, но при нынешнем развитии технологий этот путь быстро заводит в тупик. Теперь ЕС намеревается использовать в качестве аккумулятора водород. Экономический смысл этого процесса прекрасно иллюстрирует водородная стратегия Германии. В документе упоминается, что Германия будет тратить 20 ТВт ч электроэнергии на производство 14 ТВт ч водорода. Но не простого водорода, а зеленого, произведенного из воды путем электролиза. Кстати, сейчас эта страна потребляет ежегодно 55 ТВт ч водорода, произведенного преимущественно из метана. Для оценки масштаба заметим, что в прошлом году Германия произвела 518 ТВт ч электроэнергии.

А пока до полноценно работающего «водородного аккумулятора» очень далеко, имманентные минусы ВИЭ вряд ли позволят этому типу энергоносителей расти бурными темпами, наблюдавшимися последние 10 лет.

Источник: Ведомости

Читайте другие наши материалы